Свобода во Христе - христианский проект

Воскресенье, 14 июля 2024
Главная Поэзия "Поэзия небес" Максимилиан Александрович ВОЛОШИН
Максимилиан Александрович ВОЛОШИН PDF Печать Email
 
1877 - 1932


* * *
Я шёл сквозь ночь. И бледной смерти пламя
Лизнуло мне лицо и скрылось без следа...
Лишь вечность зыблется ритмичными волнами.
И с грустью, как во сне, я помню иногда
Угасший метеор в пустынях мирозданья,
Седой кристалл в сверкающей пыли,
Где ангел, проклятый проклятием всезнанья,
Живёт меж складками морщинистой земли.

1904


* * *

Себя покорно предавая сжечь,
Ты в скорбный дол сошла с высот слепою.
Нам тёмной было суждено судьбою
С тобою на престол мучений лечь.
Напрасно обоюдоострый меч,
Смиряя плоть, мы клали меж собою:
Вкусив от мук, пылали мы борьбою
И гасли мы, как пламя пчёльных свеч...
Невольник жизни дольней - богомольно
Целую край одежд твоих. Мне больно
С тобой гореть, ещё больней - уйти.
Не мне и не тебе елей разлуки
Излечит раны страстного пути:
Минутна боль - бессмертна жажда муки!

10 марта 1910


* * *

То в виде девочки, то в образе старушки,
То грустной, то смеясь - ко мне стучалась ты:
То требуя стихов, то ласки, то игрушки
И мне даря взамен и нежность, и цветы.
То горько плакала, уткнувшись мне в колени,
То змейкой тонкою плясала на коврах...
Я знаю детских глаз мучительные тени
И запах ладана в душистых волосах.
Огонь какой мечты в тебе горит бесплодно?
Лампада ль тайная? Смиренная свеча ль?
Ах, всё великое, земное безысходно...
Нет в мире радости светлее, чем печаль!

21 декабря 1911


* * *

Так странно, свободно и просто
Мне выявлен смысл бытия,
И скрытое в семени "я",
И тайна цветенья и роста.
В растенье и в камне - везде,
В горах, в облаках, над горами
И в звере, и в синей звезде
Я слышу поющее пламя.

Август 1912


Под знаком Льва

М.В.Сабашниковой

Томимый снами, я дремал,
Не чуя близкой непогоды;
Но грянул гром, и ветр упал,
И свет померк, и вздулись воды.
И кто-то для моих шагов
Провёл невидимые тропы
По стогнам буйных городов
Объятой пламенем Европы.
Уже в петлях скрипела дверь
И в стены бил прибой с разбега,
И я, как запоздалый зверь,
Вошёл последним внутрь ковчега.

Август 1914. Дорнах


* * *

Ангел непогоды пролил огнь и гром,
Напоив народы яростным вином.
Средь земных безлюдий тишина гудит
Грохотом орудий, топотом копыт.
Преклоняя ухо вглубь души, внемли,
Как вскипает глухо жёлчь и кровь земли.

Ноябрь 1914. Дорнах


"Из книги "Неопалимая купина ""

8. Пролог

Андрею Белому

Ты держишь мир в простёртой длани,
И ныне сроки истекли...
В начальный год Великой Брани
Я был восхищен от земли.
И на замок небесных сводов
Поставлен, слышал, смуты полн,
Растущий вопль земных народов,
Подобный рёву многих волн.
И с высоты недостижимой
Низвергся Вестник, оку зримый,
Как вихрь сверлящей синевы,
Огнём и сумраком повитый,
Шестикрылатый и покрытый
Очами с ног до головы.
И, сводом потрясая звездным,
На землю кинул он ключи,
Земным приказывая безднам
Извергнуть тучи саранчи,
Чтоб мир пасти жезлом железным.
А на вратах земных пещер
Он написал огнём и серой:
"Любовь воздай за меру мерой,
А злом за зло воздай без мер".
И, став как млечный вихрь в эфире,
Мне указал Весы:
"Смотри,
В той чаше - мир; в той чаше - гири:
Всё прорастающее в мире
Давно завершено внутри".
Так был мне внешний мир показан
И кладезь внутренний разъят.
И, знаньем звёздной тайны связан,
Я ввержен был обратно в ад.
Один среди враждебных ратей -
Не их, не ваш, не свой, ничей -
Я - голос внутренних ключей,
Я - семя будущих зачатий.

11 октября 1915, Биарриц


10. Над законченной книгой

Не ты ли
В минуту тоски
Швырнул на землю
Весы и меч
И дал безумным
Свободу весить
Добро и зло?
Не Ты ли
Смесил народы
Густо и крепко,
Заквасил тесто
Слезами и кровью
И топчешь, грозный,
Грозды людские
В точиле гнева?
Не Ты ли
Поэта кинул
На стогны мира
Быть оком и ухом?
Не Ты ли
Отнял силу у рук
И запретил
Сложить обиды
В глубокой чаше
Земных весов,
Но быть назначил
Стрелой, указующей
Разницу веса?
Не Ты ли
Неволил сердце
Благословить
Убийц и жертву,
Врага и брата?
Не Ты ли
Неволил разум
Принять свершенье
Непостижимых
Твоих путей
Во всём горенье
Противоречий,
Несовместимых
Для человечьей
Стеснённой мысли?
Так дай же силу
Поверить в мудрость
Пролитой крови;
Дозволь увидеть
Сквозь смерть и время
Борьбу народов
Как спазму страсти,
Извергшей семя
Внемирных всходов.

1 декабря 1915. Париж


Два демона

1

Я дух механики. Я вещества
Во тьме блюду слепые равновесья,
Я полюс сфер - небес и поднебесья,
Я гений числ. Я счётчик. Я глава.
Мне важны формулы, а не слова.
Я всюду и нигде. Но кликни - здесь я!
В сердцах машин клокочет злоба бесья.
Я князь земли! Мне знаки и права!
Я друг свобод. Создатель педагогик.
Я инженер, теолог, физик, логик.
Я призрак истин сплавил в стройный бред.
Я в соке конопли. Я в зёрнах мака.
Я тот, кто кинул шарики планет
В огромную рулетку Зодиака.

1911


На дно миров пловцом спустился я -
Мятежный дух, ослушник Вышней воли.
Луч радости на семицветность боли
Во мне разложен влагой бытия.
Во мне звучит всех духов лития,
Но семь цветов разъяты в каждой доле
Одной симфонии. Не оттого ли
Отливами горю я, как змея?
Я свят грехом. Я смертью жив. В темнице
Свободен я. Бессилием - могуч.
Лишённый крыл, в паренье равен птице.
Клюй, коршун, печень! Бей, кровавый ключ!
Весь хор светил - един в моей цевнице,
Как в радуге - един распятый луч.

7 февраля 1915, Париж


* * *

Плывущий за руном по хлябям диких вод
И в землю сеющий драконьи зубы - вскоре
Увидит в бороздах не озими, а всход
Гигантов борющихся... Горе!

3 февраля 1916
Примечание. Руно (золотое руно) - в греческой мифологии - золотая
шкура волшебного барана, за которой аргонавты отправились в Кол-
хиду. По требованию царя Колхиды предводитель аргонавтов Ясон
засеял поле зубами дракона, и из них восстали сражающиеся воины.


Петроград

Сергею Эфрону

Как злой шаман, гася сознанье
Под бубна мерное бряцанье,
И опоражнивая дух,
Распахивает дверь разрух, -
И духи мерзости и блуда
Стремглав кидаются на зов,
Вопя на сотни голосов,
Творя бессмысленные чуда, -
И враг что друг, и друг что враг -
Меречат и двоятся... - так,
Сквозь пустоту державной воли,
Когда-то собранной Петром,
Вся нежить хлынула в сей дом
И на зияющем престоле,
Над зыбким мороком болот
Бесовский правит хоровод.
Народ, безумием объятый,
О камни бьётся головой
И узы рвёт, как бесноватый...
Да не смутится сей игрой
Строитель внутреннего Града -
Те бесы шумны и быстры:
Они вошли в свиное стадо
И в бездну ринутся с горы.

9 декабря 1917, Коктебель


Демоны глухонемые

Мир
С Россией кончено... На последях
Её мы прогалдели, проболтали,
Пролузгали, пропили, проплевали,
Замызгали на грязных площадях,
Распродали на улицах: не надо ль
Кому земли, республик, да свобод,
Гражданских прав? И родину народ
Сам выволок на гноище, как падаль.
О, Господи, разверзни, расточи,
Пошли на нас огнь, язвы и бичи,
Германцев с запада, монгол с востока,
Отдай нас в рабство вновь и навсегда,
Чтоб искупить смиренно и глубоко
Иудин грех до Страшного Суда!

23 ноября 1917, Коктебель


Кто так слеп, как раб Мой, и глух,
как вестник Мой, Мною посланный?
Исаия 42:19

Они проходят по земле
Слепые и глухонемые
И чертят знаки огневые
В распахивающейся мгле.
Собою бездны озаряя,
Они не видят ничего,
Они творят, не постигая
Предназначенья своего.
Сквозь дымный сумрак преисподней
Они кидают вещий луч...
Их судьбы - это лик Господний,
Во мраке явленный из туч.

29 декабря 1917


Русь глухонемая

Был к Иисусу приведён
Родными отрок бесноватый:
Со скрежетом и в пене он
Валялся, корчами объятый.
- Изыди, дух глухонемой! -
Сказал Господь. И демон злой
Сотряс его и с криком вышел -
И отрок понимал и слышал,
Был спор учеников о том,
Что не был им тот бес покорен.
А Он сказал:
- Сей род упорен:
Молитвой только и постом
Его природа одолима.
Не тем же ль духом одержима
Ты, Русь глухонемая! Бес,
Украв твой разум и свободу,
Тебя кидает в огнь и в воду,
О камни бьёт и гонит в лес.
И вот взываем мы: "Прииди...";
А избранный вдали от битв
Куёт постами меч молитв
И скоро скажет: "Бес. изыди!"

6 января 1918


Неопалимая купина

Кто ты, Россия? Мираж? Наважденье?
Была ли ты? Есть или нет?
Омут... Стремнина... Головокруженье.
Бездна... Безумие... Бред...
Всё неразумно, необычайно...
Взмахи побед и разрух...
Мысль замирает пред вещею тайной
И ужасается дух.
Каждый, коснувшийся дерзкой рукою,
Молнией поражён.
Карл под Полтавой; ужален Москвою,
Падает Наполеон.
Помню квадратные спины и плечи
Грузных германских солдат.
Год... и в Германии русское вече:
Красные флаги кипят.
Кто там? Французы? Не суйся, товарищ,
В русскую водоверть!
Не прикасайся до наших пожарищ!
Прикосновение - смерть.
Реки вздувают безмерные воды,
Стынет в равнинах метель;
Бродит в точиле, качает народы
Русский разымчивый хмель.
Мы - заражённые совестью: в каждом
Стеньке - святой Серафим,
Отданный тем же похмельям и жаждам,
Тою же волей томим.
Мы погибаем, не умирая,
Дух обнажаем до дна...
Дивное диво - горит, не сгорая,
Неопалимая купина!

28 мая 1919. Коктебель
Примечания. Карл под Полтавой... - имеется в виду шведский король
Карл XII, потерпевший поражение от русских войск при Полтавской
битве (1709). ...в Германии русское вече... - в 1918 году в Германии
кратковременно утвердилась власть рабочих. Святой Серафим -
монах, обитавший в Саровской пустыне в начале прошлого века; по
Волошину - олицетворение нравственной чистоты.


Китеж

Вся Русь - костёр. Неугасимый пламень
Из края в край, из века в век
Гудит, ревёт... И трескается камень.
И каждый факел - человек.
Не сами ль мы, подобно нашим предкам,
Пустили пал? А ураган
Раздул его, и тонут в дыме едком
Леса и сёла огнищан.
Ни Сергиев, ни Оптина, ни Саров
Народный не уймут костёр:
Они уйдут, спасаясь от пожаров,
На дно серебряных озёр.
Так, отданная на поток татарам,
Святая Киевская Русь
Ушла с земли, прикрывшись Светлояром...
Но от огня не отрекусь.
Я сам - огонь. Мятеж в моей природе,
Но цепь и грань нужны ему.
Не в первый раз, мечтая о свободе,
Мы строим новую тюрьму.
Да, вне Москвы - вне нашей душной плоти,
Вне воли медного Петра -
Нам нет дорог: нас водит на болоте
Огней бесовская игра.
Святая Русь покрыта Русью грешной,
И нет в тот град путей,
Куда зовёт призывный и нездешний
Подводный благовест церквей.
Усобицы кромсали Русь ножами.


Скупые дети Калиты
Неправдами, насильем, правежами
Её сбирали лоскуты.
В тиши ночей звездяных и морозных,
Как лютый крестовик-паук,
Москва пряла при Тёмных и при Грозных
Свой тесный безысходный круг.
Здесь правил всем изветчик и наушник,
И был свиреп и строг
Московский князь - "постельничий и клюшник
У Господа" - помилуй Бог!
Гнездо бояр, юродивых, смиренниц -
Дворец, тюрьма и монастырь,
Где двадцать лет зарезанный младенец
Чертил круги, как нетопырь.
Ломая кость, вытягивая жилы,
Московский строился престол,
Когда отродье Кошки и Кобылы
Пожарский царствовать привёл.
Антихрист-Пётр распаренную глыбу
Собрал, стянул и раскачал,
Остриг, обрил и, вздёрнувши на дыбу,
Наукам книжным обучал.
Империя, оставив нору кротью,
Высиживалась из яиц
Под жаркой коронованною плотью
Своих пяти императриц.
И стала Русь немецкой, чинной, мерзкой,
Штыков сияньем озарён,
В смеси кровей Голштинской с Вюртембергской
Отстаивался русский трон.
И вырвались со свистом из-под трона
Клубящиеся пламена -
На свет из тьмы, на волю из полона -
Стихии, страсти, племена.
Анафем церкви одолев оковы,
Повоскресали из гробов
Мазепы, Разины и Пугачёвы -
Страшилища иных веков.
Но и теперь, как в дни былых падений,
Вся омрачённая, в крови,
Осталась ты землёю исступлений -
Землёй, взыскующей любви.
Они пройдут - расплавленные годы
Народных бурь и мятежей:
Вчерашний раб, усталый от свободы,
Возропщет, требуя цепей.
Построит вновь казармы и остроги,
Воздвигнет сломанный престол,
А сам уйдёт молчать в свои берлоги,
Работать на полях, как вол.
И, отрезвись от крови и угара,
Царёву радуясь бичу,
От угольев погасшего пожара
Затеплит ярую свечу.
Молитесь же, терпите же, примите ж
На плечи - крест, на выю - трон.
На дне души гудит подводный Китеж -
Наш неосуществлённый сон!

1919
Примечания. Китеж-град - город русских народных преданий,
скрывшийся под землёй во время нашествия Батыя; на его месте
образовалось озеро Светлояр, и только избранные могут слышать
иногда звон церквей. Пал - лесной или степной пожар. Сергиев
(имеется в виду монастырь) - Троице-Сергиева лавра, знаменитая
русская обитель, основанная Сергием Радонежским около 1335 г.
Оптина (пустынь) - Введенская-Макариева мужская пустынь в Ка-
лужской губернии, основанная, по преданию, бывшим разбойником
Оптою (в иночестве Макарий) в XIV в. Саров - Саровская мужская
пустынь в Тамбовской губернии, основанная в XVII в. На поток - на
расхищение, грабёж. Дети Калиты - Иван I Данилович Калита -
князь московский (с 1325), великий князь владимирский (с 1328),
сыграл большую роль в объединении русских земель вокруг Москвы;
его дети - Симеон, Иван, Андрей. Тёмный - прозвище Василия П
Васильевича (1415 - 1462), великого князя московского (с 1425).
Изветчик - клеветник. Зарезанный младенец - царевич Дмитрий.
Отродье Кошки и Кобылы... - Кобыла Андрей Иванович - боярин
времён Ивана Калиты, родоначальник дома Романовых; Кошка Фёдор
Андреевич - боярин, младший из пяти сыновей Кобылы. Князь
Дмитрий Михайлович Пожарский (1578 - ок. 1641) способствовал
воцарению Михаила Фёдоровича (1596 - 1645), первого русского царя
из династии Романовых (с 1613). Своих пяти императриц - имеются в
виду: Екатерина I (правила в 1725 - 1727), Анна Иоанновна (1730 -
1740), Анна Леопольдовна (1740 - 1741), Елизавета Петровна (1741 -
1761), Екатерина П (1762 - 1796).


Пустыня

И я был сослан в глубь степей,
И я изведал мир огромный
В дни страннической и бездомной
Пытливой юности моей.
От изумрудно-синих взморий,
От перламутровых озёр
Вели ступени плоскогорий
К престолам азиатских гор,
Откуда некогда, бушуя,
Людские множества текли,
Орды и царства образуя
Согласно впадинам земли;
И, нисходя по склонам горным,
Селился первый человек
Вдоль по теченьям синих рек,
По тонким заводям озёрным,
И оставлял на дне степей
Меж чернобыльника и чобра
Быков обугленные рёбра
И камни грубых алтарей.
Как незапамятно и строго
Звучал из глубины веков
Глухой пастуший голос рога
И звон верблюжьих бубенцов,
Когда, овеянный туманом,
Сквозь сон миражей и песков,
Я шёл с ленивым караваном
К стене непобедимых льдов.
Шёл по расплавленным пустыням,
По непротоптанным тропам,
Под небом исступлённо-синим
Вослед пылающим столпам.
А по ночам в лучистой дали
Распахивался небосклон,
Миры цвели и отцветали
На звёздном дереве времён,
И хоры горних сил хвалили
Творца миров из глубины
Ветвистых пламеней и лилий
Неопалимой купины.

19 ноября 1919, Коктебель


Северовосток

Да будет благословен приход твой,
Бич Бога, Которому я служу,
и не мне останавливать тебя.
Слова святого Лу - архиепископа
Турского, обращённые к Аттиле

Расплясались, разгулялись бесы
По России вдоль и поперёк.
Рвёт и крутит снежные завесы
Выстуженный северовосток.
Максимилиан Александрович ВОЛОШИН
Ветер обнажённых плоскогорий,
Ветер тундр, полесий и поморий,
Чёрный ветер ледяных равнин,
Ветер смут, побоищ и погромов,
Медных зорь, багряных окоёмов,
Красных туч и пламенных годин.
Этот ветер был нам верным другом
На распутьях всех лихих дорог:
Сотню лет мы шли навстречу вьюгам
С юга вдаль - на северовосток.
Вейте, вейте, снежные стихии,
Заметая древние гроба:
В этом ветре вся судьба России -
Страшная безумная судьба.
В этом ветре гнёт веков свинцовых:
Русь Малют, Иванов, Годуновых,
Хищников, опричников, стрельцов,
Свежевателей живого мяса,
Смертогонов, вихря, свистопляса:
Быль царей и явь большевиков.
Что менялось? Знаки и возглавья.
Тот же ураган на всех путях:
В комиссарах - дурь самодержавья,
Взрывы революции в царях.
Вздеть на виску, выбить из подклетья,
И швырнуть вперёд через столетья
Вопреки законам естества -
Тот же хмель и та же трын-трава.
Ныне ль, даве ль, всё одно и то же:
Волчьи морды, машкеры и рожи,
Спёртый дух и одичалый мозг,
Сыск и кухня Тайных Канцелярий,
Пьяный гик осатанелых тварей,
Жгучий свист шпицрутенов и розг,
Дикий сон военных поселений,
Фаланстер, парадов и равнений,
Павлов, Аракчеевых, Петров,
Жутких Гатчин, страшных Петербургов,
Замыслы неистовых хирургов
И размах заплечных мастеров.
Сотни лет тупых и зверских пыток,
И ещё не весь развёрнут свиток
И не замкнут список палачей,
Бред разведок, ужас Чрезвычаек -
Ни Москва, ни Астрахань, ни Яик -
Не видали времени горчей.
Бей в лицо и режь нам грудь ножами,
Жги войной, усобьем, мятежами -
Сотни лет навстречу всем ветрам
Мы идём по ледяным пустыням -
Не дойдём и в снежной вьюге сгинем,
Иль найдём поруганный наш храм, -
Нам ли весить замысел Господний?
Всё поймём, всё вынесем любя -
Жгучий ветр полярной преисподней,
Божий Бич! приветствую тебя.

31 июля 1920, Коктебель
Примечания. Аттила (ум. в 453 году) - предводитель гуннов; в 451
году вторгся в Галлию, в 452 году опустошил Северную Италию. Русь
Малют, Иванов... - Малюта Скуратов (Вольский Григорий Лукьяно-
вич, ум. в 1573 году) - ближайший помощник Ивана IV Грозного,
руководитель террора опричнины; Иван - Иван ГУ. Машкера
(устар.) - маска. Аракчеев Алексей Андреевич (1769 - 1834) -
временщик при Павле I и Александре I. Гатчина - город под
Петербургом, резиденция Павла I и Александра III. Астрахань. Яик
(р. Урал) - центры казаческих восстаний Степана Разина и Емель-
яна Пугачёва.


Заклинание

(От усобиц)

Из крови, пролитой в боях,
Из праха обращённых в прах,
Из мук казнённых поколений,
Из душ, крестившихся в крови,
Из ненавидящей любви,
Из преступлений, исступлений -
Возникнет праведная Русь.
Я за неё за всю молюсь
И верю замыслам предвечным:
Её куют ударом мечным,
Она мостится на костях,
Она светится в ярых битвах,
На жгучих строится мощах,
В безумных плавится молитвах.

19 июня 1920. Коктебель


Готовность

Я не сам ли выбрал час рожденья,
Век и царство, область и народ,
Чтоб пройти сквозь муки и крещенье
Совести, огня и вод?
Апокалипсическому зверю
Ввергнутый в зияющую пасть,
Павший глубже, чем возможно пасть,
В скрежете и смраде - верю!
Верю в правоту верховных сил,
Расковавших древние стихии,
И из недр обугленной России
Говорю: "Ты прав, что так судил!"
Надо до алмазного закала
Прокалить всю толщу бытия,
Если ж дров в плавильной печи мало,
Господи, - вот плоть моя!

24 октября 1921, Феодосия


На дне преисподней

Памяти А.Блока и Н.Гумилёва

С каждым днём всё диче и всё глуше
Мертвенная цепенеет ночь.
Смрадный ветр, как свечи, жизни тушит:
Ни позвать, ни крикнуть, ни помочь.
Тёмен жребий русского поэта:
Неисповедимый рок ведёт
Пушкина под дуло пистолета,
Достоевского на эшафот.
Может быть, такой же жребий выну,
Горькая детоубийца - Русь!
И на дне твоих подвалов сгину,
Иль в кровавой луже поскользнусь,
Но твоей Голгофы не покину,
От твоих могил не отрекусь.
Доконает голод или злоба,
Но судьбы не изберу иной:
Умирать, так умирать с тобой,
И с тобой, как Лазарь, встать из гроба!

12 января 1922, Коктебель


Левиафан

(Из поэмы "Путями Каина" )

Множество, соединённое в одном лице,
именуется Государством - Ст1аз.
Таково происхождение Левиафана, или,
говоря почтительнее, - этого
смертного бога.
Гоббс, "Левиафан"

Восставшему в гордыне дерзновенной,
Лишённому владений и сынов,
Простёртому на стогнах городов,
На гноище поруганной вселенной, -
Мне - Иову - сказал Господь:
"Смотри;
Вот царь царей - всех тварей завершенье,
Левиафан!
Тебе разверзну зренье,
Чтоб видел ты как вне, так и внутри
Частей его согласное строенье
И славил правду мудрости Моей".
И вот, как материк из бездны пенной,
Взмыв Океан, поднялся Зверь зверей -
Чудовищный, свирепый, многочленный...
В звериных недрах глаз мой различал
Тяжёлых жерновов круговращенье,
Вихрь лопастей, мерцание зерцал,
И беглый огнь, и молний излученье.
"Он в день седьмой был Мною сотворён, -
Сказал Господь, -
Все жизни отправленья
В нём дивно согласованы. Лишён
Сознания - он весь пищеваренье.
И человечество издревле включено
В сплетенье жил на древе кровеносном
Его хребта, и движет в нём оно
Великий жернов сердца. Тусклым, косным
Его ты видишь. Рдяною рекой
Струится свет, мерцающий в огромных
Чувствилищах; а глубже - в безднах тёмных
Зияет город вечною тоской.
Чтоб в этих недрах, медленных и злобных,
Любовь и мысль таинственно воззвать,
Я сотворю существ, ему подобных,
И дам им власть друг друга пожирать".
И видел я, как бездна Океана
Извергла в мир голодных спрутов рать:
Вскипела хлябь и сделалась багряна.
Я ж день рожденья начал проклинать.
Я говорил:
"Зачем меня сознаньем
Ты в этой тьме кромешной озарил,
И дух живой вдохнув в меня дыханьем,
Дозволил стать рабом бездушных сил,
Быть слизью жил, бродилом соков чревных
В кишках чудовища?"
В раскатах гневных
Из бури отвечал Господь:
"Кто ты,
Чтоб весить мир весами суеты,
И смысл хулить Моих предначертаний?
Весь прах, вся плоть, посеянные Мной,
Не станут ли чистейшим из сияний,
Когда любовь растопит мир земной?
Сих косных тел алкание и злоба
Лишь первый шаг к пожарищам любви.
Я Сам сошёл в тебя, как в недра гроба,
И Сам огнём томлюсь в твоей крови.
Как Я - тебя, так ты взыскуешь землю.
Сгорая - жги!
Замкнутый в гроб - живи!
Таким Мой мир приемлешь ли?"
"Приемлю"...
1915 - 1924
Примечание. Гоббс Томас - английский философ (1588 - 1679).
"Из поэмы "Россия" "
4
...Великий Пётр был первый большевик,
Замысливший Россию перебросить,
Склонениям и нравам вопреки,
За сотни лет, к её грядущим далям.
Он, как и мы, не знал иных путей,
Опричь указа, казни и застенка,
К осуществленью правды на земле.
Не то мясник, а может быть, ваятель -
Не в мраморе, а в мясе высекал
Он топором живую Галатею,
Кромсал ножом и шваркал лоскуты...
...На всё нужна в России только вера:
Мы верили в двуперстие, в царя,
И в сон, и в чох, в распластанных лягушек,
В матерьялизм и в Интернацьонал.
Позитивист ощупывал руками
Не вещество, а тень своей мечты;
Мы бредили, переломав машины,
Об электрификации; среди
Стрельбы и голода - о социальном рае
И ели человечью колбасу.
Политика была для нас раденьем,
Наука - духоборчеством, марксизм -
Догматикой, партийность - аскетизмом.
Вся наша революция была
Комком религиозной истерии:
В течение пятидесяти лет
Мы созерцали бедствия рабочих
На Западе с такою остротой,
Что приняли стигматы их распятий.
Все наши достиженья в том, что мы
В бреду и корчах создали вакцину
От социальных революций: Запад
Переживёт их вновь, и не одну,
Но выживет, не расточив культуры.
Есть дух Истории - безликий и глухой,
Что действует помимо нашей воли,
Что направлял топор и мысль Петра,
Что вынудил мужицкую Россию
За три столетья сделать перегон
От берегов Ливонских до Аляски.
И тот же дух ведёт большевиков
Исконными российскими путями.
Грядущее - извечный сон корней:
Во время революций водоверти
Со дна времён взмывают древний ил
И новизны рыгают стариною.
Мы не вольны в наследии отцов,
И вопреки бичам идеологий
Колёса вязнут в старой колее:
Неверы очищают православье
Гоненьями и вскрытием мощей.
Большевики отстраивают зданья
На цоколях снесенного Кремля,
Социалисты разлагают рати,
Чтоб год спустя опять собрать в кулак.
И белые, и красные Россию
Плечом к плечу взрывают, как волы, -
В одном ярме - сохой междоусобья,
И вновь Москва сшивает лоскуты
Удельных царств, чтоб утвердить единство.
Истории потребен сгусток воль:
Партийность и программы - безразличны.
В России революция была
Исконнейшим из прав самодержавья.
(Как ныне - в свой черёд - утверждено
Самодержавье правом революций.)
Крижанич жаловался до Петра:
"Великое народное несчастье
Есть неуверенность во власти: мы
Ни в чём не знаем меры да средины,
Всё по краям да пропасти блуждаем.
И нет нигде такого безнарядья,
И власти нету более крутой..."
Мы углубили рознь противоречий
За двести лет, что прожили с Петра:
При добродушье русского народа,
При сказочном терпенье мужика -
Никто не делал более кровавой
И страшной революции, чем мы.
При всём упорстве Сергиевой веры
И Серафимовых молитв - никто
С таксой хулой не потрошил святыни,
Так страшно не кощунствовал, как мы.
При русских грамотах на благородство,
Как Пушкин, Тютчев, Герцен, Соловьёв,
Мы шли путём не их, а Смердякова -
Через Азефа, через Брестский мир.
В России нет сыновнего преемства
И нет ответственности за отцов.
Мы нерадивы, мы нечистоплотны,
Невежественны и ущемлены.
На дне души мы презираем Запад,
Но мы оттуда в поисках богов
Выкрадываем Гегелей и Марксов,
Чтоб, взгромоздив на варварский Олимп,
Курить в их честь стираксою и серой
И головы рубить родным богам,
А год спустя - заморского болвана
Тащить к реке, привязанным к хвосту.
Зато в нас есть бродило духа - совесть.
А наш великий покаянный дар,
Оплавивший Толстых и Достоевских
И Иоанна Грозного... В нас нет
Достоинства простого гражданина,
Но каждый, кто перекипел в котле
Российской государственности, рядом
С любым из европейцев - человек.
У нас в душе некошеные степи.
Вся наша непашь буйно заросла
Разрыв-травой, быльём да своевольем.
Размахом мысли, дерзостью ума,
Паденьями и взлетами Бакунин
Наш истый лик отобразил вполне.
В анархии - всё творчество России:
Европа шла культурою огня,
А мы в себе несём культуру взрыва.
Огню нужны машины, города,
И фабрики, и доменные печи,
А взрыву, чтоб не распылить себя, -
Стальной нарез и маточник орудий.
Отсюда - тяж советских обручей
И тугоплавкость колб самодержавья.
Бакунину потребен Николай,
Как Пётр - стрельцу, как Аввакуму - Никон.
Поэтому так непомерна Русь
И в своеволье и в самодержавье.
И в мире нет истории страшней,
Безумней, чем история России.
И этой ночью с напруженных плеч
Глухого Киммерийского вулкана
Я вижу изневоленную Русь
В волокнах расходящегося дыма,
Просвеченную заревом лампад,
Молитвами горящих о России...
И чувствую безмерную вину
Всея Руси - пред всеми и пред каждым.

1924
Примечания. Крижанич Юрий (ок. 1618 - 1683) - писатель,
учёный, общественный деятель, хорват по национальности; в России
жил в 1659 - 1676 годах. Брестский мир Волошин считал актом
предательства по отношению к союзникам России в войне с Герма-
нией. Стиракса - ароматическая смола.