Свобода во Христе - христианский проект

Среда, 19 июня 2024
ГЛАВА 11. ПАДЕНИЕ ЕВРЕЙСКИХ ЦАРСТВ PDF Печать Email

 

Выше уже подчеркивалось, что период Раздельных царств был очень далек от спокойствия и стабильности. Лишь короткие передышки разделяли вспышки напряженности, междоусобиц, внутренних распрей, столкновений между обоими родственными, казалось бы, царствами, наконец, катастрофическими как для Израиля, так и для Иудеи войнами с могущественнейшими ближневосточными деспотиями. Археологические свидетельства этих бурных и трагических событий ярки и многочисленны. Часть их уже отмечена в предшествующей главе. Укажем еще несколько.

К. Кеньон убедительно связывает возведение мощных фортификаций царского квартала Самарии с осадой города царем арамейского Дамаска Венададом II. Междоусобица, приведшая к свержению династии Амврия, привела также к разрушению обводной стены города и перемещению ряда массивных построек. Анархия, последовавшая за смертью Иеровоама II, нашла археологическое отражение в заметных перестройках Самарии в VIII в. до Р. X., а разрушительный след ассирийского нашествия 734 г. до Р. X. предельно четко представлен в целом ряде городов, прежде всего Мегиддо (IV слой) и Асоре (V слой). "Начиная с Ашур-назирпала, в течение двух с половиной веков (Ассирия. - Я. М.) была основным виновником экспансий и завоеваний на Ближнем Востоке" (Kenyon, 1979, р. 286). Между тем иудейский царь Ахаз обращался к Тиглатпаласару III за помощью против Израиля, что стимулировало захват ассирийцами Галилеи и Заиорданья с массовой депортацией их населения. Дальнейшие походы Салманасара V (724 г. до Р. X.) и Саргона II (722 г. до Р. X.) фактически положили конец Израильскому царству, поставив его территорию и города вместе со столицей Самарией под ассирийский контроль.

Формально сохранившая независимость Иудея была в значительной своей части опустошена походом Сенаххериба 705 г. до Р. X., а царь ее Езекия превратился, по словам той же К. Кеньон, в полувассала Ассирии.

Предельная разрушенность городских слоев подтверждает повествования Библии и прочих нарративных источников об этих событиях. Археологические свидетельства здесь весьма выразительны.

Сопротивлявшаяся два года и павшая при Саргоне II в 720 г. Самария была не только разграблена, но и на отдельных участках полностью разрушена: документируется даже выборка камней фундаментов фортификаций и построек царского квартала, которые, очевидно, сравнивались с землей. Лишь вокруг вершины сохранились казематные стены, что связывается с превращением города в один из центров подчиненной Ассирии области. Находившиеся за ними массивные постройки были уничтожены полностью, и возникшие на их месте позднейшие сооружения строились уже по совсем иным планам. Столь же резка смена керамики. "Разрыв в ходе культурного процесса был полнейшим. Гомогенное развитие было пресечено. В перекрывавших разгром слоях появляются новые формы, не имеющие корней в Палестине и принадлежащие ассирийскому стилю, представленному в Нимруде" (Kenyon, 1979, р. 289). Такая же смена и в планировке, и в архитектурном стиле, и в керамике фиксируется и в Мегиддо, и в Телль эль-Фаре (сев.), и в ряде других городов.

Не менее выразительные археологические свидетельства разрушительных ассирийских вторжений в Южное царство - Иудею, и прежде всего разгрома Лахиша и осады Иерусалима Сенаххерибом в последние годы VIII в. до Р. X., уже кратко рассмотрены выше. Еще раз подчеркнем значение для судьбы Иерусалима созданного при Езекии Силоамского тоннеля и всей связанной с ним системы водоснабжения города, включая и специальные меры по ее маскировке. Уже отмечалось и относящееся к этому периоду распространение Иерусалима на Восточный холм. Но все же материалы, касающиеся его застройки в период, последовавший за ассирийскими походами и падением Северного царства, достаточно ограничены.

Таким образом, VII в. до Р. X. отмечен фактическим господством Ассирии над Палестиной в целом. Это документируется и названными археологическими показателями ее городов, и письменными свидетельствами, и стелами Саргона II, фрагменты которых найдены в Самарии и Ашдоде, наконец ассирийскими рельефами с изображениями взятия Екрона, Гезера, Асора, Гиверона, Рафиаха, и прежде всего Лахиша. Для аннексированного Израиля это повлекло за собой изменения как административного, так политического характера. Он был разделен на несколько непосредственно подчиненных Ассирии территориальных единиц со своими главными городами, в том числе со значительно редуцированными и обедненными Мегиддо и Самарией. Другие провинции учреждены в северной части прибрежной долины и в Заиорданье. Значительные массы населения были депортированы, их место заняли переселенцы из других оккупированных ассирийцами регионов. В вассальной зависимости от Ассирии оказались и финикийские города-государства. Археологические исследования освещают эти изменения, хотя и далеко не равномерно, а в ряде аспектов лишь ориентировочно (Mazar, 1990, рр.543-547).

Последовавший за ассирийским завоеванием период в Мегиддо документируется III слоем, показатели которого, по словам А. Мазара, типичны для рядового центра ассирийской провинции. Характерная для израильских городов круговая планировка с радиальными улицами заменена ортогональным планом с параллельными улицами, разделявшими блоки домов. Мощные шестикамерные ворота сменены двухкамерными, хотя сплошная стена с выступами и впадинами сохранилась. Жилые и административные кварталы резиденции ассирийского наместника располагались вблизи ворот. В планировке этих официальных сооружений А. Мазар подчеркивает сочетание ассирийских и сирийских традиций с определенной доминантой первых: в основу положен открытый двор, по всем четырем сторонам которого находились ряды помещений. Вместе с тем в архитектуре крупных приемных помещений им отмечены реминисценции собственных сиро-палестинских форм: в них вели также обширные вестибюли с входными портиками.

В Асоре найдены два ассирийских сооружения. Первое - административный комплекс, перекрывший разрушенную израильскую цитадель на вершине холма, оставшегося незастроенным после вторжений. Второе - большой дворец у подножья холма, построенный в типично ассирийском стиле и принадлежавший, возможно, ассирийскому наместнику (Reich, 1975).

Массовое присутствие ассирийцев фиксируется археологическими находками в южных районах Палестины, особый интерес которых как для торговых связей, так и для вторжений в Египет неоднократно подчеркивался выше. Архитектурные остатки, группы керамики и прочих находок, наконец, два документа административного характера свидетельствуют о превращении Гезера в ассирийскую крепость. В северо-восточном Синае и в южной прибрежной долине многочисленные ассирийские находки в ряде пунктов подтверждают контроль Ассирии над этими районами. А. Мазар отмечает значительные их местонахождения в Тел Сере, где среди остатков цитадели VII в. до Р. X. найдены ассирийские металлические изделия, включая тип скипетра, известный по украшениям ассирийских колесниц; в Телль Еммахе - с сырцовыми постройками и специфическими ассирийскими сводчатыми потолками и не менее характерной "дворцовой керамикой"; в Кватифе в районе Газы и в Телль Абу Салиме, на основном пути в Египет. Среди находок он особо выделяет цилиндрические печати, в том числе с именами ассирийских чиновников, высококачественные металлические сосуды, стеклянные изделия, наконец, "дворцовую керамику", вызвавшую широко распространенные местные имитации (Mazar, 1990, р. 547).

Свидетельства VII в. до Р. X. в Иерусалиме весьма ограничены. К. Кеньон относит к ним немногочисленные дома на восточном склоне над источником Тихоном. Они стояли на последовательных террасах, созданных еще в иевусейском Иерусалиме и в дальнейшем неоднократно укреплявшихся Давидом и его преемниками, но оставались конструкциями ненадежными. Время и многочисленные катастрофы привели к значительным их разрушениям, и лишь отдельные, в основном хозяйственные или торговые, постройки сохранились на них в рассматриваемый период. Указанное назначение их документируется печами со сводами и находкой в одном из помещений 41 каменной гири.

В нижней части восточного склона, уже за линией городских стен, обнаружена небольшая пещера, огражденная массивной стеной и содержавшая многочисленные сосуды. Выше ее располагалось небольшое помещение с двумя вертикально поставленными камнями - культовыми символами. Этот комплекс с уверенностью можно интерпретировать как святилище: пещера была хранилищем приношений, малое помещение - алтарем. В состав святилища следует включить и еще одну - заметно большую - пещеру, расположенную в 10 м южнее и отмеченную еще более значительным скоплением находок - сосудов, курильниц, статуэток, как антропоморфных (прежде всего фигурок богини-матери), так и зооморфных (лошадей с дисками на лбу - может быть, "солнечных коней"). В обеих пещерах можно видеть хранилища священных сосудов (favissae), а во всем комплексе - вынесенное за пределы города неортодоксальное святилище. При этом число находок в большой пещере превышало 1300. Возникает предположение о связи ее с очисткой всех неортодоксальных святилищ города иудейским царем Иосией около 750 г. до Р. X., но точная хронологическая позиция ее пока проблематична (Kenyon, 1979, р. 295).

Первые три четверти VII в. до Р. X. протекали для Иудеи относительно спокойно: локальные войны случались, но тотальных разгромов, подобных вторжению Сенаххериба 705 г. до Р. X., не было. Ряд разрушенных тогда городов был полностью или частично восстановлен, иногда в той или иной мере повторяя существовавший ранее план. Пример тому Вефсамис слоя II С, построенный на руинах города слоя II В и примерно по тому же плану. Восстановили и Лахиш (слой III), разрушение которого в 701 г. до Р. X., очевидно, не было тотальным: прямых показателей его сожжения нет. В других городах, избежавших ассирийского разгрома, таких как Телль Бейт Мирсим, Телль эн-Насбех и многочисленные небольшие городки, продолжалось гомогенное развитие с преемственностью между основными культурными показателями. К. Кеньон заключает, что керамика VII в. до Р. X. является прямым продолжением предшествующей по основным характеристикам, отличаясь от нее лишь упрощением и огрубением: "Керамика этого периода тусклая и неинтересная, хотя и технически совершенная. Она как бы отражает упадок политической жизни царства" (Kenyon, 1979, р. 299).

Но в последней четверти VII в. до Р. X. политическая ситуация резко изменилась. Начался резкий упадок Ассирии. В 612 г. до Р. X. пала казавшаяся неприступной ее столица Ниневия. Длившееся несколько столетий военное господство Ассирии на всем Ближнем Востоке рухнуло и было сменено доминантой Ново-Вавилонского царства, которое по отношению к Палестине явилось прямым восприемником действий своего грозного предшественника. Вавилонский царь Навуходоносор вторгся в Палестину и в результате кампаний 598 и 589-586 гг. до Р. X. окончательно аннексировал Иудею. Если походы ассирийцев Саргона II положили конец Северному - Израильскому - царству, то на сей раз пресечено было развитие самостоятельной еврейской государственности в целом. Это оказало самое решительное воздействие на все стороны жизни народа: экономику, культуру, психологию...

Но пока вернемся к последним, трагическим годам существования Иудеи. Последствия кампаний Навуходоносора были для нее катастрофичными. Это засвидетельствовано как нарративными источниками, прежде всего библейским повествованием, так и прямыми археологическими показателями. Разгрому подверглись многочисленные города, некоторые никогда уже не возвратились к жизни (среди них Телль Бейт Мирсим и Вефсамис). "Были разрывы в их заселении и ранее, - пишет К. Кеньон, - но ни в один другой период столь значительное число поселений не утратило городского характера. Это ясно показывает, сколь разрушительной для экономики страны была вавилонская политика. Лишь часть населения, возможно четверть, была угнана в плен, но департированы были все лидеры, что полностью разрушило торговую систему. Экономика не могла более поддерживать густо населенные города еврейских царств" (Kenyon, 1979, р. 299).

Лахиш

Восстановленный, как уже отмечалось, после нашествия Сенаххериба Лахиш снова подвергся разгрому - на сей раз с сожжением - в ходе вавилонского вторжения 598 г. до Р. X., а далее - вторично - и 588 г. до Р. X. К. Кеньон с этими разгромами связывает соответственно III и II слои развалин города (Телль Дувейра). Первый из них перекрыт прокаленными строительными остатками, толщина которых у ворот достигает 2,43 м. Дворец-форт разрушен полностью: масса кальцированных кирпичей покрывает его каменное основание. Расположенные вблизи дворца хранилища (лавки?) заполнены самыми различными товарами - сосудами с зерном, ткацким оборудованием, прочими ремесленными инструментами и изделиями, брошенными после штурма, который пресек работы по сооружению грандиозной четырехугольной шахты со стороной 24,38 м, доведенной до глубины 21,34 м и предназначавшейся, очевидно, для системы водоснабжения. За пределами города найдено огромное скопление человеческих скелетов - свыше 2 тыс. Они были помещены в древнюю пещерную гробницу. Очевидно, это было вызвано очисткой остатков города после вавилонского погрома. Часть черепов носит следы травм и - что особенно интересно - трепанаций, связанных, возможно, с попытками спасти раненых, с полевой хирургической практикой (Ibid., р. 301).

И вновь - после разгрома 598 г. до Р. X. - последовало частичное восстановление Лахиша, а в 588 г. до Р. X. - новый штурм, новый погром, вторичное сожжение. И здесь уместно вернуться к упоминавшимся уже "лахишским письмам" - скоплению остраконов, найденных в слое пожарища внутри комнаты охраны между внешними и внутренними воротами города. Всего остраконов 18, из них 7 содержат достаточно четкие и пространные тексты (рис. 11.1), остальные - лишь отдельные изречения и слова. Все документы являются письмами. Часть их (а возможно, и все) направлены командиром укрепленного аванпоста близ Лахиша Хоша'яху (Hosha'yahu) губернатору Лахиша Я'ушу (Ya'ush'y). В письмах содержатся военные донесения, в частности о связи форта с Лахишем и прекращении связи с Азеком, который, видимо, к этому времени уже пал. Важно отметить, что в период финального вторжения вавилонян пророк Иеремия видел в Азеке один из трех последних городов - вместе с Иерусалимом и Лахишем, - являвшихся оплотом Иудеи (Иер 34:7).

Но наряду с безусловно значительным военным аспектом информации, содержащейся в остраконах, предполагается еще одна достаточно существенная тема, затронутая их текстами. Она касается конфронтации двух групп - приверженцев и категорических противников сопротивления вторгшемуся врагу. Первая была официальной, правительственной. Выразителем второй были пророки Иеремия и Урия, имевшие, очевидно, ряд сторонников в различных слоях общества, включая и армию. Профессор Торчинер (Н. Torczyner) выдвинул гипотезу, согласно которой "лахишские письма" связаны с перипетиями конфронтации, и прежде всего с судьбой Урии, который бежал в Египет, был насильственно возвращен оттуда и казнен (Torczyner, Harding, Lewis, Starkey, 1938). К. Кеньон видела в этой гипотезе "наиболее остроумную интерпретацию, основанную на определенном пассаже письма III, который представляется касающимся событий, освещенных в Книге Иеремии" (Kenyon, 1979, р. 302). И далее: "...употребленные имена, язык и многие мелкие детали отражают условия, превалировавшие в период деятельности Иеремии. Они... очень интересны по-человечески. Ведь большинство сохранившихся древних документов носят административный, религиозный или деловой характер. Здесь же отражаются дела определенных личностей. Сопряжение "писем" с последними днями еврейского государства прочно установлено: перекрывающий их зольный слой документирует финальное разрушение Лахиша, никогда более не возродившего свой статут большого города, хотя и использовавшегося впоследствии в качестве административного центра" (Ibid.).

Рис. 11.1. "Лахишское письмо" No 4 (по Райту)

Иерусалим

С падением Азека и Лахиша Иерусалим остался единственным из трех поименованных Иеремией "укрепленных городов". Обладавшая мощными фортификациями столица Иудеи (толщина ее стен достигала 7 м) упорно сопротивлялась. Начавшаяся в 588 г. до Р. X. осада города длилась 18 месяцев. Укрепления долгие месяцы выдерживали вавилонские штурмы, более того, отдельные участки их подверглись реконструкции и дальнейшему усилению, как, например, восточная стена над долиной Кедрона. Вторжения египтян прорывали блокаду, позволяя пополнять продовольственные запасы Иерусалима. Но последние неизбежно иссякали, и голод в конце концов обусловил капитуляцию. К тому же проломы в нижних стенах, образовавшиеся в ходе финальных штурмов, привели к обвалу опиравшейся на них системы террас, а следовательно, и стоявших на этих террасах сооружений. Внешний край системы рухнул вместе с поддерживавшей его стеной. На некоторых участках свидетельства погрома в дальнейшем уничтожила эрозия: обрушившиеся камни были обнаружены у подножья склона; частично их использовал Неемия при строительстве новой стены по возвращении из вавилонского пленения. В других районах следы трагедии 586 г. до Р. X. стерты возникшей на этом месте каменоломней. Многие прочие города Иудеи постигла та же судьба: они были полностью разграблены и сожжены (4 Цар 25:13-14). Значительная часть населения была депортирована. Остатки его продолжали жить в немногих сохранившихся районах больших городов, фактически превратившихся в деревни. Да и остатки эти, по справедливому замечанию К. Кеньон, составляло прежде всего избежавшее депортации отсталое крестьянство, перемешавшееся с иммигрантами из прочих оккупированных ассирийцами и вавилонянами регионов. В полной мере коснулось это и города Мицпы (Телль эн-Насбеха), куда временно был перенесен центр Иудеи, превращенной в вавилонскую провинцию (рис. 11.2). "Тем самым гомогенная израильская культура была разгромлена, и не было объединяющей силы, способной создать новую на ее месте" (Kenyon, 1979, р. 479).

Рис.11.2. Реконструкция укреплений Телль эн-Насбеха (Мицпы) (по Райту)

Это определение может быть распространено на всю Палестину. Выше очень бегло было прослежено ее культурное развитие на протяжении нескольких тысячелетий. При этом достаточно четко выявлялся пульсирующий его характер. Периоды взлетов - иногда уникальных и поразительных, подобных Иерихону и Гхассулу, городским системам раннего бронзового века, ханаанейской цивилизации и Единому Израильскому царству, - сменялись периодами глубокого падения, запустения городов, культурного регресса. И все же сохранялась определенная преемственность последовательных культур, сохранялись в памяти многих поколений мифологические сюжеты, корни которых уходят в глубочайшую древность, на много тысячелетий предшествуя отражению их в библейских текстах. При всей революционности Авраамова монотеизма и в его оформление - как духовное, так и материальное - внесли вклад многие века поисков, борьбы, культовой практики различных, но в большинстве своем родственных групп населения Святой земли. Основное русло ее уникального развития сохранялось при всех исторических и культурных перипетиях. Новые включения вливались здесь в общий поток, новые группы и традиции адаптировались в общем процессе и обогащали его. Именно в этом смысле К. Кеньон пишет о гомогенности развития культуры Святой земли до трагических событий первой четверти VI в. до Р. X.

Естественно, исторический процесс в Палестине продолжался и позже. Но многое в нем изменилось коренным образом. Независимость развития еврейских государственных образований и - еще раз повторю - гомогенность их культуры были пресечены, хотя вавилонская депортация коснулась лишь меньшей части населения и длилась всего несколько десятилетий - до 539 г. до Р. X., когда Кир Великий сокрушил Вавилон и основал Персидскую империю. И даже в этот короткий период, несмотря на разгром многих городов Филистии (Ашдод, Екрон, Тимна) и Иудеи, там сохранялись очаги городской жизни (Мицпа, Гива, Вефиль и др.). Избежали уничтожения и некоторые финикийские города Средиземноморского побережья и ряд поселений Трансиордании. Не полностью угасла жизнь и в самом Иерусалиме: А. Мазар отмечает найденные здесь Г. Баркаем богатые иудейские погребения вавилонского периода (Mazar, 1990, р. 548). Значительному оживлению жизни здесь способствовало, конечно, возвращение части "изгнанников" из Вавилона и лояльное отношение к евреям и их религии персидской администрации, допустившей восстановление и храма Зоровавелем и даже оборонительных стен Неемией (с разрешения Артаксеркса). Но все это происходило уже на оккупированной земле, при чуждых властителях и все возрастающей доминанте чуждых культур - персидской, а далее эллинистической и римской. "Исторически и археологически, - заключает А. Мазар, - началась новая эра" (Ibid., p. 549). С этим остается лишь согласиться.