Свобода во Христе - христианский проект

Воскресенье, 14 июля 2024
Главная Весть 1888 года История субботы и первого дня недели Д. Н. Эндрюс ГЛАВА 18 УПОМИНАНИЯ О СУББОТЕ В ЛЕТОПИСЯХ РАННИХ ОТЦОВ ЦЕРКВИ
ГЛАВА 18 УПОМИНАНИЯ О СУББОТЕ В ЛЕТОПИСЯХ РАННИХ ОТЦОВ ЦЕРКВИ PDF Печать E-mail

На сегодняшний день первопричины пренебрежения святостью субботы практически изжили себя– Некоторые из ранних отцов церкви проповедовали непреложность десяти заповедей и провозглашали их образцом нравственного облика – Что они говорили о происхождении субботы от момента сотворения мира – Их свидетельство о вечности древней субботы и ее соблюдении – Перечень причин, приведших к попиранию субботы и возвышению Воскресенья.

Причины пренебрежения святостью субботы, приводимые ранними Отцами Церкви, явно указывают на то, что они не обладали достаточными сведениями по данному вопросу, поскольку жили на заре нашей эры, однако и в наше время у нас их нет. На самом деле, многие из предложенных ими причин явно лживы и абсурдны, и все, кто сегодня не признают святости субботы, также отвергают большинство причин, выдвинутых этими отцами. От них мы также узнаем об истинной сущности и соблюдении первого дня недели - воскресенья, а также о причинах, подтверждающих это, которые приводились ими в первых веках нашей эры. Однако, лишь немногие из них упоминаются в современной христианской литературе, провозглашающей святость воскресенья.

Некоторые отцы церкви свидетельствуют о необходимости соблюдения десяти заповедей для достижения вечной жизни. Некоторые из них также недвусмысленно утверждают происхождение субботы от момента сотворения мира. Более того, некоторые даже говорят о существовании хранителей субботы, а иные дают решительное свидетельство о вечности и святости субботы и определяют сущность ее правильного соблюдения, или связывают соблюдение субботы и первого дня недели, воскресенья. Ниже приведены свидетельства тех, кто говорит об авторитете десяти заповедей. Ириней говорил об их вечном характере и считал их соблюдение испытанием христианского характера. Он пишет:

«Ибо Бог сперва наставлял их [иудеев] чрез естественные заповеди, изначально насажденные в людях, т. е. чрез ДЕСЯТИСЛОВИЕ — не исполняющий которые не имеет спасения — и ничего более от них не требовал».

Это очень сильное утверждение. Ириней называет десять заповедей законом природы, считая их неотъемлемой частью человеческой жизни с начала времен, которая была унаследована всем человечеством. Несомненно, это правда. Плотские помышления или закон греха и смерти, насажденные в человеке в результате грехопадения, частично уничтожили этот закон, сделали заключение нового завета необходимостью.  Он повторно утверждает вечность и авторитет десяти заповедей, говоря:

«Приготовляя человека к этой жизни, Господь Сам изрек ко всем одинаково слова Десятисловия; и потому они остаются также и у нас, получив чрез плотское пришествие Его расширение и приращение, а не разрушение».

Под «расширением» Десятисловия Ириней, без сомнения, понимает изложение Иисуса Христа о смысле заповедей, сказанные им в Нагорной проповеди.  Феофил аналогично говорит об этом:

«Ибо Бог дал нам закон и святые заповеди, исполняя которые всякий может спастись и, достигнув воскресения, наследовать нетление».

 

«Научились святому закону, но законодателем имеем истинного Бога, Который и учит нас поступать праведно, быть благочестивыми и делать добро».

 

«Таковы приведенные выше ДЕСЯТЬ ГЛАВ этого великого и удивительного закона, ведущего ко всякой правде».

Тертуллиан называет Десять Заповедей «заповедями, которыми возрождаемся» или, другими словами, правилами, определяющими жизнь обращенных христиан:

«Те, которые рассуждают о числах, чтят число десять как основу всех остальных чисел и как творца человеческого рождения. А я рассуждаю о времени, ссылаясь на Бога. Как бы допуская, что десять месяцев приобщают человека к десяти заповедям, то, что мы рождаемся за такое же число месяцев, должно соответствовать числу заповедей, которыми возрождаемся».

Говоря о нарушении седьмой заповеди, как о великом грехе, Тертуллиан подчеркивает святость заповедей, предшествующих ей, и называет несколько из них, в частности, четвертую. Вот что он пишет о заповеди против прелюбодеяния:

Она стоит «впереди святого закона и важнейших Божественных предписаний».

Климент, римский епископ, вернее сказать, автор, чьи труды приписаны этому отцу, говорит о Десятисловии как об испытании:

«Посему для тех, кто, пренебрегая собственным спасением, угождают лукавому, и тех, кто, заботясь о своих интересах, стремятся угодить Богу, десять заповедей даны в нынешнем веке как испытание, по числу десяти египетских казней».

Новациан (около 250 г. нашей эры) считается основателем секты, называемой Катары или Пуритане. Он написал трактат о субботе, который не сохранился до наших дней. В своих трудах Новациан не упоминает воскресенье. Он делает следующие поразительные замечания по поводу морального закона:

«Закон был дан детям Израиля с той целью, чтобы они могли извлечь пользу из него и ВЕРНУТЬСЯ к тем добродетельным нравам, которые переняли от своих отцов, но развратили в Египте по причине отношений с варварским народом. Наконец, десять заповедей на скрижалях не учат ничему новому, но напоминают им о том, что уничтожено – об усыпленной добродетели в них самих, которая должна снова пробудиться, как это было по откровению закона Божьего, подобно огню [почти потушенному].»

Очевидно, что, по мнению Новациана, Десять Заповедей не предписывали ничего, что не было почитаемо патриархами до того, как Иаков снизошёл в Египет. Следовательно, по его словам, суббота была сотворена не во времена выпадения манны небесной, но когда Бог освятил седьмой день, и что святые, жившие в ранние века, соблюдали ее.

Апостольские постановления, датированные третьим веком нашей эры, дают нам понимание того, что в то время по праву считалось апостольским вероучением. О десяти заповедях в них написано:

«Имей пред очами страх Божий, всегда памятуя о десяти словах Божиих. Люби одного и Единого ЯХВЕ Бога всею крепостию. На идолов или на другое что, на богов, то есть бездушных или безсловесных или бесов, не обращай внимания».

 

«Он дал Закон, в помощь естественному, простой, чистый, спасительный, святой, на котором и имя Свое положил, совершенный, не имеющий никакого недостатка, в десяти заповедях полный, непорочный, обращающий души».

Этот автор, как и Ириней, верил в тождественность Десятисловия и закона природы. Данные свидетельства показывают, что в трудах ранних отцов церкви содержатся убедительные высказывания в защиту вечности и авторитета десяти заповедей. Давайте посмотрим, что они говорят о происхождении субботы от момента сотворения мира. Послание, приписываемое Варнаве, гласит:

«И в другом месте Он говорит: «Если сыны мои будут соблюдать субботы, то Я буду изливать милость Мою на них». О субботе упоминает Писание и при начале творения: «И сотворил Бог в шесть дней дела рук своих, и покончил в день седьмой, и успокоился в тот день и освятил его».

Ириней ясно указывает на связь происхождения субботы и освящения седьмого дня:

«Это [воздаяние] имеет место во времена Царства, т. е. в седьмой день освященный, в который Бог почил от всех дел Своих, который есть истинная суббота праведных, когда они не будут делать ничего земного».

Тертуллиан также связывает происхождение субботы с «благословлением Отца»:

«Но и в том, что рождение происходит чаще на седьмом месяце, чем на восьмом, я узнаю оказываемое субботе почтение: Божий образ воспроизводится порой в тот же по счету месяц, в какой по счету день было освящено Божье творение».

 

«Ибо Он [Христос] и здесь исполнил Закон, истолковывая условие, при котором тот действует, [более того] проливая свет на различие дел, совершая то, для чего закон субботнего покоя делает исключение, [и] Своим благодеянием делая сам субботний день — освященный изначально благословением Отца — более святым».

Ориген, который, как мы видели, верил в мистическую субботу, тем не менее, говорил о ее происхождении при освящении седьмого дня:

«Так как он [Цельс] ничего не знал о дне субботы и об отдыхе Бога по завершении сотворения мира, длящемся, покуда этот мир существует, в который все они будут праздновать вместе с Богом, совершившим свои деяния за шесть дней».

Свидетельство Новациана касательно святости и авторитета Десятисловия определенно указывает на существование субботы в древних веках и ее соблюдение святыми того времени. Оно было дано израильтянам, чтобы те могли

«ВЕРНУТЬСЯ к тем добродетельным нравам, которые переняли от своих отцов, но развратили в Египте».

И добавляет:

«десять заповедей на скрижалях не учат ничему новому, но напоминают им о том, что уничтожено».

Таким образом, он не верил в то, что суббота была дана во время выпадения манны, но считал ее соблюдение одной из практик предков еще до того, как Иаков спустился в Египет.

Лактанций пишет о происхождении субботы от сотворения мира так:

«Бог совершил удивительное творение мира и первоэлементов природы в течение шести дней (как говорится в Священном Писании), в седьмой же день, когда отдыхал Он от трудов своих, ОСВЯТИЛ всё [сотворенное]. Это день субботы [sabbati], который получил на языке евреев название по своему номеру, отчего число семь является правильным и совершенным».

В поэме «Бытие», написанной неизвестным автором, современником Лактанция, содержится явное свидетельство божественного предопределения седьмого дня для святого использования еще в то время, когда человек жил в Эдемском саду:

«Наступил седьмой день, когда Бог почил от дел своих, ПРОВОЗГЛАШАЯ ЕГО СВЯТОСТЬ И РАДОСТЬ ДЛЯ ГРЯДУЩИХ ВЕКОВ».

Апостольские постановления, призывая к соблюдению субботы, явно указывают на ее происхождение от сотворения мира:

«ЯХВЕ Вседержитель, мир создавший Христом и субботу в память этого определивший, ибо в неё Ты почил от дел для научения в Твоих законах».

Таковы свидетельства ранних отцов церкви о первозданном происхождении субботы и о святом и вечном соблюдении десяти заповедей. Сейчас мы хотим обратить внимание на их слова о вечном характере субботы и о том, как ее соблюдали их современники. Тертуллиан так описывает отношение Христа к субботе:

«Он называл себя Господином субботы, поскольку оберегал субботу как Свое достояние».

Он утверждал, что Христос не упразднил субботу:

«Христос не отменил субботу, закон о которой сохранил, и ранее в деле учеников ради <их> души потрудившись, — ибо голодным дозволил утешение пищей, — и теперь сухую руку исцеляя, всегда добавляя к делам слова: Я пришел не нарушить Закон, но исполнить».

Так же нельзя сказать, что Тертуллиан, отрицая упразднение субботы, в то же время верил, что Христос перенес святость седьмого дня недели на первый, так как он продолжает:

«Ибо Он [Христос] и здесь исполнил Закон, истолковывая условие, при котором тот действует, проливая свет на различие дел, совершая то, для чего закон субботнего покоя делает исключение, Своим благодеянием делая сам субботний день — освященный изначально благословением Отца — более святым; т. е. тот день, в который Он оказал БОЖЕСТВЕННУЮ ПОМОЩЬ, что противник сделал бы в иные дни, дабы не прославлять субботу Творца и не совершать в нее причитающиеся ей деяния».

Это очень примечательное утверждение. Современная доктрина об изменении субботы была неизвестна во времена Тертуллиана. Если бы она тогда существовала, не было бы сомнения, что последней цитатой он стремился нанести ей сокрушительный удар, так как он утверждает, что враг Христа, сатана, сделал бы так, чтобы современные авторы, поддерживающие соблюдение воскресенья, утверждали, что Иисус якобы тем самым освятил иной день вместо утверждения святости субботы его Отца.

Архелай, епископ Каскара в Месопотамии, категорически отрицает упразднение субботы:

«И снова касательно утверждения о том, что суббота была упразднена: мы отрицаем, что он упразднил ее, так как сам являлся Господином субботы».

Как мы видим, Мученик Иустин был явным противником соблюдения субботы и авторитета закона Божьего. Он далеко не всегда был честен в своих словах. Он упоминает тех, кто соблюдал седьмой день, и делает это с презрением. Вот что он говорит:

«Если кто по слабости духа захочет соблюдать и некоторые, какие можно ныне, из постановлений Моисея, данных по нашему мнению ради жестокосердия вашего, и при этом будет уповать на Христа и исполнять вечные и естественные правила справедливости и святости, жить с христианами и верующими, но как я уже сказал, не будет склонять их обрезываться, как он сам, соблюдать субботы и другое подобное, то, я думаю, таких должно принимать и иметь общение во всем с ними, как с родственниками и братьями».

Это слова о христианах, соблюдающих субботу. Те из них, кто были представителями еврейского народа, почитавшие субботу, без сомнения, в целом соблюдали обряд обрезания. Но было также много христиан, обратившихся из язычества, которые не совершали обрезания, однако, как мы видим, соблюдали субботу. Иустин говорит об этой группе христиан как о действующей «по слабости духа», однако он невольно ссылается на соблюдение заповедей как на выполнение «ВЕЧНЫХ И ЕСТЕСТВЕННЫХ ПРАВИЛ СПРАВЕДЛИВОСТИ», и это действительно самое подходящее определение. Иустин считал, что нужно иметь общение с такими людьми, при том условии, что они также принимали бы его, со своей стороны. Но, хотя Иустин на этом условии мог иметь общение с этими действующими «по слабости духа» братьями, он говорит, что есть те, кто «боятся даже иметь общение в беседе или в пище с такими людьми; но я не согласен с ними».  Это показывает враждебную настроенность, которая преобладала в некоторых кругах по отношению к субботе уже во времена Иустина. Иустин не произносит ни слова осуждения на этих нетерпимых людей; он лишь заботится о защите тех людей, которые соблюдают «вечные и естественные правила справедливости и святости», и порицает тех, кто не выполняет их.

Климент Александрийский, не смотря на то что он был писателем-мистиком, дает важное свидетельство вечности древней субботы и потребности человека в ней. Он комментирует четвертую заповедь следующим образом:

«Четвертое слово указывает на то, что Бог сотворил мир и дал нам седьмой день как день отдыха от трудов этой жизни. Сам Бог никогда не устает, не страдает и не испытывает нужды, однако тело нуждается в отдыхе. Итак, седьмой день объявлен днем отдыха, освобождения ото зла, и приготовления к первоначальному дню, дню совершенного отдыха».

Климент признает авторитет морального закона, так как он трактует десять заповедей одну за другой и дает понять, что предписывает каждая из них. Он учит, что суббота была создана для человека и что она необходима ему для отдыха. Его слова указывают на то, что суббота была создана от сотворения мира. Однако далее он дает некоторые любопытные указания, заслуживающие внимания:

«Но коли уж мы упомянули о числах семь и восемь, сделаем небольшое отступление. От восьми перейдем к семи, а от семи – к шести. Последнее из этих чисел означает субботу, а семь – это число творения. Творение свершилось в шесть дней».

Из этих слов видно, что Климент называл восьмой день, или Воскресенье, субботой. Однако христианские писатели, провозглашающие святость первого дня, в целом не решались принять такое толкование, и некоторые из них наотрез отказались от него. Обратим на это утверждение особое внимание. Климент говорит абстрактно о порядковых числительных «седьмой» и «восьмой», но, возможно, ссылается на дни недели. Здесь необходимо отметить следующие моменты:

1. Он не намекает на то, что восьмой день заменил собой седьмой, который ранее был шабатом, и сам стал субботой, однако он говорит, что восьмой день вполне может оказаться седьмым.

 

2. Во времена Климента, в 194 году нашей эры, ни у кого не возникало замешательства по поводу того, с каким днем недели связывать древнюю субботу и какой день недели считать первым, или восьмым, как он зачастую назывался, и он даже не намекает на то, что у кого-то возникали такие сомнения.

 

3. Однако Климент по некоторым причинам утверждает, что, возможно, восьмой день должен был считаться седьмым, а седьмой – шестым. Сегодня, если бы это было так, изменилась бы нумерация дней, причем не только со времен воскресения Христа, но и от сотворения мира.

 

4. Если бы эта глава была написана с целью утверждения того, что воскресенье является субботой, Климент, должно быть, считал, что это всегда было так.

 

5. Однако, заметим, что, в то время как он изменяет нумерацию дней недели, он не переносит субботу с одного дня на другой. Он говорит, что, возможно, восьмой день может быть седьмым, седьмой – шестым; последний день [гр., e men kurios einai sabbaton], в сущности, является субботой, а седьмой –  днем творения.

 

6. Под последним днем, видимо, понимается последний упомянутый день, который, как он пишет, должен называться не седьмым, а шестым; а под седьмым явно подразумевается тот день, который он называет не восьмым, а седьмым, то есть, воскресенье.

Однако есть одна проблема, требующая разрешения, и поэтому он предлагает изменение нумерации дней недели, сдвигая каждый из них назад на одну позицию, таким образом, делая субботу шестым днем вместо седьмого, а воскресенье - седьмым днем вместо восьмого. Ответ, по-видимому, ускользает от тех, кто соблюдает первый день недели, и от авторов, выступающих против субботы, которые пытаются ухватиться за него. Но существует факт, который может решить это затруднение. Комментарий Климента по поводу четвертой заповеди, из которого взята эта цитата, преимущественно состоит из любопытных заявлений о «совершенном числе шесть», «числе семь, лишенных матери и бездетным», числе восемь, которое является «кубом», и других подобных моментах и в нем с незначительным изменением, почти слово в слово, приводится высказывание, взятое у Филона Александрийского, учителя, который жил и работал в Александрии столетием ранее Климента. Кто бы ни пытался сравнивать этих двух авторов, обнаружит, что у Филона присутствуют почти все идеи и иллюстрации, которые приводил Климент, и даже сами формулировки, при помощи которых он выражал их.  Филон был мистиком, которого Климент почитал как учителя. Утверждение, которое мы находим у Филона, находится в непосредственной связи с несколькими любопытными идеями, приводимыми Климентом из его цитат, дает, вне всякого сомнения, ключ к предположению Климента о том, что, возможно, восьмой день должен называться седьмым, а седьмой – шестым. Филон говорил, что, в соответствии с Божественным замыслом, первый день от сотворения мира не должен был считаться наряду с другими днями недели творения. Вот что он пишет:

«Каждому из дней он отвел определенную часть бытия, особо ВЫДЕЛИВ ПЕРВЫЙ ДЕНЬ, который сам он не называет первым, чтобы не сопричислить его остальным, но, назвав его «ЕДИНЫМ», дает ему таким образом самое точное имя, поскольку в нем он увидел и выразил природу и смысл единицы».

Счет, принятый Филоном, и впоследствии частично заимствованный Климентом, просто изменил бы нумерацию дней, и сделал бы субботу не седьмым днем, а шестым, а воскресенье – не восьмым днем, а седьмым; однако в этом случае субботний и воскресный дни остались бы такими же, как и раньше. Но тогда суббота стала бы называться шестым днем, так как первый из шести дней творения мира не считался; отсюда появился бы восьмой день, называемый так в ранней Церкви из-за того, что он шел после субботы, называемой седьмым днем. Таким образом, суббота была бы шестым днем недели, и притом оставалась бы тем же днем, каким она была всегда, а седьмой был бы днем труда, т.е. воскресенье, хотя и называлось бы седьмым днем, все еще оставалось бы, как и до этого, днем, в который был разрешен повседневный труд. Конечно, идея Филона о том, что первый день от сотворения мира не должен был считаться, абсолютно ложна, так как в Библии нет фактов, подтверждающих это, однако есть много фактов, которые определенно этому противоречат, и даже Климент, со всем уважением к Филону, лишь осторожно указывает на это. Но если рассмотреть этот вопрос, становится ясно, что Климент даже и не думал называть воскресенье субботой и определенно утверждал, что воскресенье было днем, в который труд не считался грехом. Эта мысль также подтверждается в трудах других отцов церкви.

Тертуллиан в разные периоды своей жизни имел различные точки зрения в отношении субботы и фиксировал их все в письменной форме. Мы приводили его последнюю цитату, содержащую убедительное свидетельство о вечности субботы в сочетании с таким же убедительным свидетельством против святости первого дня недели. В другом его труде, из которого мы уже приводили утверждение о том, что христиане не должны преклонять колен в воскресенье, мы находим другое утверждение, гласящее, что лишь немногие воздерживались от преклонения колен в субботу. Возможно, это имеет отношение к Карфагену, где жил Тертуллиан. Он говорит:

«И о соблюдении коленопреклонения при молитве возникает разногласие из-за тех немногих, которые в субботу воздерживаются от согбения своих колен. Так как это отступление упорно защищается в церквях, то да подаст Господь Свою благодать, чтобы они или оставили это обыкновение, или следовали своему мнению, не вводя в соблазн других».

Молитвенное стояние было одним из главных актов почитания, совершавшихся в воскресенье. Те, кто воздерживался от преклонения колен в седьмой день, без сомнения, делали это, так как желали почитать этот день. Конкретно преклонение колен не имеет большого значения; так как оно было перенято у тех, кто, согласно традициям и обычаям, таким же образом почитал воскресенье; но это, несомненно, относится и к христианам, соблюдавшим субботу. Однако, Тертуллиан говорит о них немного иначе, чем говорил Иустин о своих современниках, почитавших заповеди.

Ориген, как и многие другие отцы церкви, был далек от того чтобы быть последовательным в своих высказываниях. Хотя он выступал против соблюдения субботы и сам почитал так называемый День Господень, считая его более важным, чем древняя суббота, тем не менее, высказал утверждение, определенно призывающее христиан к правильному соблюдению субботы. Ниже приводится отрывок из его проповеди:

«Но что же есть праздник субботы, за исключением того, о котором говорит апостол: «Посему для народа Божия еще остается субботство»? Это ли соблюдение субботы народом Божьим? Оставляя в стороне способ соблюдения субботы иудеями, давайте посмотрим, как ее должны соблюдать христиане. В субботний день необходимо воздерживаться от всех мирских дел. Поэтому, если вы оставляете все мирские дела и не делаете ничего мирского, но предаетесь духовным практикам, отправляясь в церковь, уделяя внимание духовному чтению и просвещению, думая о Боге, заботясь о будущем, думая о Божьих судах, заботясь не о сегодняшнем и материальном, но о будущем и духовном, это и есть соблюдение христианской субботы».

Это представление о надлежащем соблюдении субботы ни в коей мере не может быть названо неразумным. Приведенные слова, обращенные к христианам, являются сильным доказательством того, что многие в то время свято чтили этот день. Действительно, некоторые утверждали, что эти слова были сказаны в отношении воскресенья. Они считали, что автор противопоставляет соблюдение первого дня соблюдению седьмого. Но это противопоставление не между разными способами соблюдения двух дней, а между двумя методами соблюдения одного дня. Иудеи во времена Оригена проводили субботний день в основном в обычном воздержании от труда и часто предавались сладострастию наряду с праздным времяпровождением. Но христиане в субботний день должны были служить Богу и соблюдать святой отдых. Нельзя сомневаться в том, какой день он имеет ввиду. Это DIES SABBATI, термин, который может обозначать только седьмой день. Это первый пример термина «христианская суббота» (Sabbati Christiani), и он определенно относится к седьмому дню, соблюдаемому христианами.

Более полная версия известного послания Игнатия к Магнезийцам была написана задолго до Оригена, однако, хотя и не была создана непосредственно Игнатием, представляет для нас ценность, проливает свет на существовавшее положение вещей на момент ее составления и содержит сведения об отступниках, предавших святость субботы забвению. Приведем упоминание о субботе и первом дне:

«Поэтому давайте не будем соблюдать субботу, как соблюдают ее иудеи, и предаваться праздности; так как «если кто не хочет трудиться, тот и не ешь». Ведь говорится в [Священном] Писании: «в поте лица твоего будешь есть хлеб». Но давайте соблюдать субботу в духовном смысле, предаваясь благочестивым размышлениям о Законе Божьем, а не телесному отдыху, восхищаясь творением Бога, не вкушая еды, приготовленной накануне, и не употребляя горячительных напитков, не выходя за рамки дозволенного, не находя наслаждения в танцах и рукоплесканиях, не имеющих смысла. И, помимо соблюдения субботы, последователи Иисуса, давайте праздновать День Господень, день Воскресения Христа, царицу и главу всех дней [недели]. Взирая в будущее, пророк сказал: «До конца, до восьмого дня», в который наша жизнь заново возродилась, и победа над смертью была достигнута во Христе».

Автор отмечает отдельные элементы соблюдения субботы иудеями. Их можно сгруппировать под двумя заголовками. 1. Строгое воздержание от труда. 2. Танцы и пьянство. Сегодня в свете того, что сказал Ориген, можно понимать контраст, проводимый этим автором между способами соблюдения субботы иудеями и христианами. Ошибка иудеев касательно соблюдения первого пункта состояла в том, что они довольствовались простым телесным отдыхом, не обращая разум и мысли к Богу, Создателю, и эта сущая праздность вскоре уступила место сладострастному безрассудству.

Христианин, по словам Оригена, воздерживается от труда в субботу, чтобы возвысить свое сердце в признательном поклонении Богу. Или, как пишет автор, христианин соблюдает субботу в духовном смысле, предаваясь благочестивым размышлениям о законе Божьем; но для этого он должен свято чтить ее так, как это предписывает закон, то есть, соблюдать священный отдых, напоминающий об отдыхе Творца. Автор, несомненно, верил в соблюдение субботы как в некий акт повиновения тому же самому закону, о котором верующие должны были размышлять в этот день. И содержание послания указывает на то, что этот день соблюдался, во всяком случае, в том государстве, где оно было написано. Однако здесь стоит обратить внимание на факт богоотступничества. Так называемый День Господень, в пользу которого автор не смог предложить ничего лучше, кроме аргумента, опирающегося на название шестого Псалма [см. заметки на полях], превозносится над святым Господним днем и делается царицей всех дней!

Апостольские постановления, хотя и не были написаны во времена апостолов, существовали уже в третьем веке нашей эры. В целом считалось, что они выражали апостольское учение. По этой причине они представляют важное историческое свидетельство церковных практик, имевших место в то время, а также указывают на широкое вероотступничество. Герике так пишет о них:

«Это сборник церковных уставов, относимых к апостольскому веку, но в действительности постепенно составленных в течение второго, третьего и четвертого веков, представляющих большую ценность для истории государства и христианской археологии в целом».

Мосхайм говорит о них:

«Бесспорно, этот труд является древним, так как его содержание раскрывает взгляды, которые преобладали в среде христиан второго и третьего веков, особенно проживавших на территории Греции и восточных регионов».

Эти постановления указывают на то, что суббота широко соблюдалась в третьем веке. Они также описывают положение воскресного праздника в то время. После предписания о святом соблюдении десяти заповедей, о субботе говорится следующим образом:

«Познавай различное творение Божие, получившее начало чрез Христа, и субботствуй ради Переставшего творить, но не переставшего промышлять; но субботствуй, упражняясь в законах божественных, а не предаваясь праздности».

Это настоящая доктрина о соблюдении субботы. Дабы показать, что эти постановления рассматривают Десятисловие как основу авторитета субботы, процитируем уже приводимые выше по другому поводу слова:

«Имей пред очами страх Божий, всегда памятуя о десяти словах Божиих. Люби одного и Единого ЯХВЕ Бога всею крепостию. На идолов или на другое что, на богов, то есть бездушных или безсловесных или бесов, не обращай внимания».

Хотя в Апостольских постановлениях признаются авторитет Десятисловия и священного долга седьмого дня, в каком-то смысле праздник воскресного дня возносится на более почитаемый уровень, нежели суббота. Тем не менее, нигде нет утверждений, что это является постановлением Писаний. Написано следующее:

«Но субботу и день ЯХВЕ вы празднуйте; ибо та есть воспоминание творения, а эта — воскресения».

 

«Ибо суббота есть успокоение от созидания, мира окончание, законов поиск, хвала Богу благодарственная о том, что даровал человекам. Над всем этим имеет преимущество день ЯХВЕ, Самого Ходатая, Промыслителя, Законоположника, воскресения Причины, Первородного всей твари».

 

«День ЯХВЕ приглашает приносить Тебе, Владыка, благодарение обо всём. Ибо такова Тобою данная благодать, величием которой Ты покрыл всякое благодеяние».

Судя по принципам, которых придерживался сам автор, он был в глубоком отступлении; так как более чтил праздник, не имеющий, по его мнению, божественного авторитета, чем тот, который признавал дарованным Богом. В этом направлении он мог предпринять еще один шаг, а именно, отвергнуть Божьи заповеди, променяв их на соблюдение человеческих постановлений, что вскоре и произошло. Необходимо отметить еще один момент. Он заявляет:

«Рабы пусть работают пять дней, а в субботу и в день ЯХВЕ пусть пребывают в церкви ради учения благочестия».

Тут не рассматривается вопрос о том, что труд в один из этих дней считается грехом, так как сказано, что рабы могут иметь свободное время для посещения богослужений. Но в то время как эти постановления запрещают труд по субботам, основываясь на авторитете Десятисловия, они разрешают его в первый день недели. Приведем пример:

«ЯХВЕ Вседержитель, мир создавший Христом и субботу в память этого определивший, ибо в неё Ты почил от дел для научения в Твоих законах».

Апостольские постановления представляют для нас ценность, но не как авторитетный источник сведений об апостольском учении, а как источник, передающий нам знания о взглядах и практиках, существовавших в третьем веке. Так как эти постановления в целом считались воплощением учения апостолов, они представляли собой убедительное доказательство того, что во время их написания, десять заповедей почитались как непреложные правила справедливости и что субботу Господню многие соблюдали как акт повиновения четвертой заповеди и в память о сотворении мира. Они также рассказывают, что праздник первого дня в третьем веке достиг такой силы и влияния, что было ясно, что не пройдет много времени, и он утвердится по всему лицу земли. Но необходимо отметить, что суббота и так называемый День Господень рассматривались в то время как разные праздники и что нигде ни разу не упоминалось о переносе субботы с седьмого дня на первый.

Таково мнение отцов церкви об авторитете десяти заповедей, а также о вечной природе и соблюдении древней субботы. Подавление Библейской субботы и возвышение воскресенья, как мы видим, никоим образом не было делом рук Спасителя. Но такая обширная работа требовала основательных причин. Перечислим их:

1. Ненависть к иудеям. Эти люди, соблюдавшие древнюю субботу, убили Христа. Человеку было легко забыть, что Христос, Господин субботы, провозглашал ее Своим достоянием, и назвать субботу иудейским праздником, который христиане не должны почитать.

 

2. Ненависть римско-католической церкви к субботе, и ее решимость в превознесении воскресного дня на высший уровень. Эта церковь, которая была первой в деле отступничества, взяла на себя инициативу и предприняла ранние попытки попрать субботу путем превращения ее в день поста. И самым первым актом папской агрессии стал декрет о воскресном дне. С тех пор в любой возможной форме католическая церковь продолжала подавлять субботу, пока Папа Римский не объявил, что получил священное предписание о соблюдении воскресенья [это как раз то, чего не хватало] в свитке, упавшем с небес.

 

3. Добровольное соблюдение памятных дней. В христианской церкви почти с самого начала люди добровольно чтили четвертый, шестой и первый дни недели, кроме того, ежегодно праздновали Пасху и Пятидесятницу в память о предательстве, смерти и воскресении Христа, а также о сошествии Святого Духа, и все это не могло считаться грехом.

 

4. Придание традициям авторитета равного Священному Писанию. Это была большая ошибка ранней церкви, которая стала возможна благодарятому, что в её в рядах были видевшие апостолов, или те, кто видели людей, знавших апостолов. Добровольное соблюдение памятных дней представляло опасность. Ведь то, что начиналось как добровольное соблюдение, стало по прошествии лет устоявшимся обычаем, традицией, которую необходимо соблюдать, так как она пришла от тех, кто видел апостолов, или от людей, видевших тех, кто знал апостолов. Это источник различных заблуждений великого отступничества.

 

5. Проникновение ересей, противоречащих закону. Это подтверждается трудами Иустина, наиболее раннего свидетеля соблюдения воскресного дня, и сведениями о римской католической Церкви, членом которой он являлся.

 

6. Всеобщее соблюдение воскресенья, как языческого праздника. Первый день недели соответствовал широко соблюдаемому языческому празднику солнца. Следовательно, было легко объединить людей, почитающих Христа путем соблюдения дня Его воскресения, с мирским, удобным соблюдением того же дня их языческими соседями, и сделать этот день особым актом благочестия, при котором обращение язычников в христианство было бы, таким образом, упрощено, в то время как повеление о соблюдении субботы пренебрегалось, считаясь иудейским праздником, который христиане не должны были соблюдать.