Свобода во Христе - христианский проект

Субота, 21 сентября 2019
Другие личные качества PDF Печать Email


Люди - сложные существа. Большинство из нас живут в состоянии какого-то внутреннего разлада, испытывая противоположные чувства, которые заставляют нас поступать противоречиво. Елена Уайт не была исключением. В этой главе мы увидим, как она боролась со своей природной застенчивостью, которая мешала ей выполнять свой долг перед Богом. Мы увидим также, как ей удавалось быть непреклонной там, где это было необходимо, и в то же время оставаться милосердной и прощающей. Эта глава заканчивается иллюстрацией ее желания сохранять тактичность и уважение перед лицом некоторых трудных случаев.

Застенчивая, но способная быть решительной

Елена по природе была застенчивой. Она рассказывала, что до пятнадцати лет "никогда не молилась публично и могла произнести лишь несколько осторожных слов на молитвенном собрании" (Очерки жизни Елены Уайт, с. 32). Застенчивость стала для Елены испытанием после первого видения, имевшего место в декабре 1844 года, которое удостоверило правильность проповеди миллеритов, несмотря на пережитое ими разочарование 22 октября.

Спустя неделю Елена сообщила о втором видении, рассказав о нем так: "Господь повелел мне идти и рассказывать Другим то, что Он открыл мне. Мне было показано, что мои слова вызовут большое сопротивление и это причинит боль моему сердцу, но Божьей благодати будет довольно, чтобы поддержать меня во всем". Видение оставило ее "в чрезвычайном затруднении". Множество отговорок появлялось в сознании: и слабое здоровье, и юный возраст - ей исполнилось только семнадцать лет, она была маленькой и хрупкой и "по природе настолько стеснительной и застенчивой, что для нее было мучительно встречаться с посторонними людьми".

В итоге, Елена молила Бога снять с нее эту обязанность и возложить на кого-либо еще. Но призыв к исполнению долга постоянно звучал в ее ушах: "Расскажи другим то, что Я открыл тебе". Это "казалось невозможным", - делилась она, - и "мое сердце сжималось от страха при подобной мысли". Она даже "желала умереть, чтобы избежать этой обязанности". Чудесный мир, наполнявший ее от осознания присутствия Господа, оставил ее, и она стала еще сильнее страшиться ответственности (там же, с. 69, 70).

Наконец Елена покорилась воле Божьей и попыталась положиться на Его силу, чтобы исполнить свой долг. Но даже тогда ей не стало легче. Природная робость и чувствительность искушали Елену смягчать свои вести, лишая их остроты. "Для меня являлось тяжким крестом, - писала она, - рассказывать людям о том, что мне было показано относительно их грехов. Мне было очень тяжело видеть других опечаленными и огорченными. Вынужденная нести людям вести, я часто смягчала их и рассказывала настолько привлекательно, насколько это было возможно. Затем я уходила и плакала в агонии души". Елена жаждала жить подобно другим христианам, заботившимся только о себе.

Находясь в таком состоянии, Елена получила видение, в котором ей была показана группа погибших людей. "Их лица выражали отчаяние и ужас". "Они подошли ко мне, - заметила она, - и вытерли об меня свою одежду. Я взглянула на свое одеяние и увидела, что оно запачкано кровью... Ангел опять поднял меня на ноги и сказал: "Ты пока еще невиновна, но эта сцена показана тебе, чтобы ты знала, в какое попадешь положение, если не будешь возвещать другим то, что Господь открыл тебе. Но если останешься верной до конца, то будешь вкушать от дерева жизни"" (Очерки жизни Джеймса и Елены Уайт, 1888, с. 222, 223).

Такие яркие сцены и побуждения совести побудили Елену Уайт выполнять святой долг, который, по ее убеждению, был определен для нее Господом. Но долг этот никогда не был легким, особенно первые тридцать или сорок лет ее служения. В 1874 году она писала Дж. Н. Лофборо: "В течение многих лет я чувствовала, что если бы я могла сделать свой выбор и тем угодить Богу, то предпочла бы скорее умереть, чем иметь видение, ибо каждое видение возлагает на меня ответственность обличать и предостерегать, а это всегда противоречит моим чувствам и разрывает мое сердце на части" (Избранные вести, т. 3, с. 36, 37).

Итак, мы видим, что Елена Уайт была похожа на большинство из нас. Она также нуждалась в Божьей подкрепляющей благодати для выполнения своего христианского долга. Если принять во внимание ее сдержанность, тем более становится удивительным то, что большую часть своей жизни она оставалась непреклонным борцом.

Г-жа Уайт шла напрямик, если чувствовала, что верующие или неверующие пренебрегали истиной, которая оказывалась в опасности. Например, в июне 1878 года во время океанского перехода из Сан-Франциско в Портлэнд она раздала пассажирам адвентистские публикации. Прошло немного времени, и она услышала, как некий служитель в ответ на ее брошюры говорил группе пассажиров, что Закон исполнить невозможно. "Г-жа Уайт, - вещал он, - говорит: Закон да Закон. Она считает, что мы можем спастись Законом, что никто не спасется, если не соблюдает Закона. Я же верю во Христа. Он мой Спаситель".

На этот раз г-жа Уайт стояла там, где пассажиры не видели ее. Следовательно, она могла избежать открытого, публичного конфликта. Но, согласно ее словам, она видела несправедливость обвинения и не могла допустить, чтобы такое публичное высказывание осталось неисправленным. Соответственно, вестница Божья отрыто противостала служителю, заявив, что он сделал "ложное заявление". "Г-жа Уайт никогда не занимала подобной позиции. Я говорю за себя и за наш народ". Затем она дала развернутое пояснение по поводу взаимоотношений Закона и Евангелия и закончила требованием, чтобы "он никогда вновь не делал ложных высказываний, будто" адвентисты "не полагаются в вопросе спасения на Христа". Пастор Браун прошептал своим близким друзьям, что он все знает об адвентистах, подразумевая тем самым, что г-жа Уайт не сказала всю истину. Этот шаг побудил Елену вернуться к борьбе с обвинением, в котором Браун не только ложно представил адвентистов, но и не знал, о чем говорил (Знамения времени, 1878, 18 июля).

Елена Уайт была столь же прямой и по отношению к членам Церкви. Примеры ее вынужденного противоборства с другими адвентистами встречаются во всех ее произведениях, поэтому я приведу лишь несколько типичных случаев. В 1851 году ей пришлось иметь дело с человеком, у которого была особенно тяжелая проблема. "В то время, - описывала г-жа Уайт свой опыт, - я получила такое серьезное видение, какого не имела никогда в жизни. На следующий день мы пошли к Генри Аллену, и Бог дал мне суровую весть для него. Я не осмелилась приукрасить ее. Никогда ни для кого другого я не получала такой суровой вести". К сожалению, заметила она, Аллен не "испытал сокрушения", не исповедал вины и не исправился. В результате община, следуя 1 Кор. 5, "лишила его церковного членства, пока он не прекратит свою связь [взаимоотношения с женщиной, которая не была его женой] и не исправится. Хотя происшедшее не возымело действия на самого Аллена, оно послужило полезным уроком для общины. Елена Уайт писала, что к моменту их отъезда состояние братьев и сестер было намного лучше того, в котором они пребывали до этого" (Письмо 8, 1851).

Другой пример имел место в 1882 году. Она столкнулась с церковным руководителем Урией Смитом в ситуации, когда он отступил от правильных принципов. "Я не удивляюсь, что в Батл-Крике сложилось такое положение вещей, - писала Е. Уайт У. Смиту, - но мне больно, что вы, мой многоуважаемый брат, вовлечены в это дело и оказались на неверной стороне вместе с теми, о ком я знаю, что Бог не ведет их" (Письмо 2а, 1882).

Многие из ее обличительных вестей должны были пробудить в людях сознание их нужд и указать им на неправильный образ действий, подвигнуть их к исправлению отношений с Богом и ближними. Вести эти были неприятны и ей, и тем, кому предназначались. Одна женщина сказала г-же Уайт в 1868 году: "Вы убили меня, вы совершенно уничтожили меня. Вы убили меня". Елена Уайт ответила: "Я надеялась, что моя весть окажет на вас именно такое влияние" (Письмо 6, 1868).

И почему, можете спросить вы, она говорила так прямолинейно? Ответ состоит из двух частей. Первую часть сформулировал Джеймс Уайт, когда написал следующее: "Г-жа Уайт вначале очень робко приступала к общественным выступлениям. Если она говорила с убежденностью, это было ей дано Святым Духом. Если она говорила со свободой и силой, это было ей даровано Богом" (Очерки жизни Джеймса и Елены Уайт, 1888, с. 127). Сказанное Джеймсом о выступлениях Елены относится также и к ее личным советам. Елена преодолела свою природную застенчивость только благодаря глубокому убеждению, что она имела духовную весть от Бога как для отдельных лиц, так и для Церкви в целом.

Вторую часть ответа на вопрос, почему она столь прямолинейна в провозглашении своих вестей, предложила сама Елена Уайт, когда заметила, что многие люди исповедовали теорию религии, в то время как сердца их оставались не очищенными. Имея в виду конкретных людей, она писала: "Я говорю открыто и не думаю, что истинный христианин опечалится из-за моих слов; я не хочу, чтобы кто-либо из вас подошел ко времени скорби, не утвердившись в своем уповании на Искупителя. Будьте готовы узнать о себе худшее, удостоверьтесь в том, что вы имеете наследие на небесах, будьте честны перед самими собой" (Свидетельства для Церкви, т. 1, с. 163).

Конфликт между природной застенчивость и прямолинейностью, который мы заметили, до известной степени присутствовал в Елене Уайт всю ее жизнь. Только понимая свою миссию в свете вечности, она могла разрешить данный конфликт и продолжать свою работу.

Строгая, но всепрощающая и великодушная

Другой внутренний конфликт, беспокоивший Елену Уайт всю ее жизнь, был связан ее стремлением найти середину между строгостью и великодушием. Многие случаи, вызывавшие данный конфликт, были не только сложными, но и тревожившими ее.

Примером того, как г-жа Уайт справлялась с этим конфликтом, является ее отношение к греху прелюбодеяния, совершенному одним из самых известных адвентистских служителей 1880-х годов, который сменил Джеймса Уайта на посту издателя "Знамений времени" в 1881 году и занимал эту должность до 1886 года.

До конца 1885 года Е. Уайт неоднократно обращалась к служителю по поводу его проблемы. В ответ он давал обещания ей и другим братьям, но никогда эти обещания не выполнял. Затем в ноябре 1885 года он участвовал в слушании дела другого служителя, гораздо менее виновного. Однако он обошелся с ним весьма сурово. На этот раз Елена Уайт написала ему, что он, конечно, не хотел бы, чтобы Бог поступил с ним так же, как он поступил с его братом-служителем. "Я думаю, - написала она, - что кто угодно, но только не ты, может критиковать и осуждать других" (Письмо 10, 1885).

Два месяца спустя г-жа Уайт написала Джорджу И. Бат-леру, президенту Генеральной конференции, что она находится в сильном затруднении, не зная, как ей поступить, чтобы выполнить свой долг. К тому времени она поговорила с возлюбленной заблудшего служителя. Сказав ей о своем желании не предавать данное дело огласке, Елена Уайт заметила, что своими действиями они сами сделали его известным (Письмо 73, 74, 1886). Вестница Божья написала также обличающее письмо самому служителю.

18 марта он ответил, что письмо поразило его, и она удивила его тем, что имеет к нему "искорку сочувствия". Служитель исповедал греховность своих путей и снова заверил ее о решимости исправить свою жизнь. Письмо Е. Уайт, по его словам, придало ему мужества посмотреть в корень ситуации, и он добавил: "Я искренно надеюсь, что Бог не отстранит меня от Своего дела" (Письмо брата X. Елене Г. Уайт 1886, 18 марта).

Последующие письма от Елены Уайт и других братьев показывают, что проблема этого служителя не была разрешена; ему предстояло покинуть Калифорнию, возможно, получив назначение на служение в Церкви на новом Европейском поле. Однако никто не был уверен в истинности его покаяния. Г-жа Уайт поделилась этим сомнением. Она хотела, чтобы служитель поехал в Англию, но сомневалась, "будет ли это уместно" (Письмо 117, 1886).

Тем временем, Батлер был готов "очистить стан" от такого служителя и еще нескольких человек, ему подобных. Он во всеуслышание поставил вопрос о лишении согрешившего служительского удостоверения (Письмо Джорджа И. Батлера Елене Г. Уайт, 1886, 23 августа).

Елена Уайт откликнулась, заявив, что она встревожена и что Генеральная конференция должна решить, возобновлять ли служительские полномочия этого брата. Она знала, что его таланты можно использовать в Европе, но спрашивала: "Что мы можем решить? У нас должны быть доказательства того, что он чист перед Богом. Мы не вправе легкомысленно относиться к греху и говорить грешнику: "Все изменится к лучшему". Нам нельзя поручать работу пастору X., если он не имеет тесных отношений с Богом... Нам нельзя беспечно относиться к этому делу... На нем проказа греха" (Свидетельства относительно сексуального поведения, с. 186, 187).

Две недели спустя г-жа Уайт написала еще одно послание президенту Генеральной конференции, умоляя "спасти его, если возможно". "Нам нужен человек со способностями и опытом, но не с грехами... Сатана упорно борется за его душу. Он почти потерпел кораблекрушение, но если он доверит штурвал Иисусу, то его корабль не разобьется. Мы не должны давать места дьяволу" (Письмо 84, 1886; курсив мой. - Дж. Н.).

На сессии Генеральной конференции в декабре 1886 года президент Батлер сказал Елене Уайт, что известный ей служитель частично исповедал свой грех, но, насколько было известно Батлеру и Хаскеллу, его покаяние не было достаточно глубоким (Письмо Дж. Батлера Е. Уайт, 1886, 16 декабря). В последующие четыре месяца Батлеру и Хаскеллу удалось сместить с должности своего согрешившего коллегу. Для Елены Уайт это было очень тяжелое переживание. Она написала Батлеру: "Вы лишили человека возможности иметь шанс в жизни", теперь "он вряд ли сможет исправиться". Она не видела "света в происходящем" (Письмо 42, 1887).

Неделю спустя она сказала Батлеру, что самое мудрое решение - послать служителя в Европу. "Он никогда, - писала Е. Уайт, - не возродится, находясь в теперешних обстоятельствах. Много месяцев тому назад я видела сон, в котором он был показан возрожденным и имевшим на себе Божье благословение. Но в том, что произойдет, не будет ни вашей заслуги, ни заслуги пастора Хаскелла. С вашим же отношением к нему он навсегда остался бы во тьме, и его свет растворился бы во мраке" (Письмо 16, 1887; курсив мой. - Дж. Н.).

По-видимому, сон Елены Уайт об обращении и возрождении этого человека исполнился. В дневниковых записях за июнь 1887 года, мы читаем, что она и служитель, у которого ранее были трудности, проповедовали вместе в Норвегии. Довольно показательно, что он проповедовал на тему о Законе и Евангелии (Рукопись 34,1887). Великодушное и прощающее отношение Елены Уайт, видимо, вызвало такой отклик в его сердце, которого нельзя было достигнуть осуждающим отношением сторонников жесткой линии.

Г-жа Уайт не была сторонницей мягкого отношения к греху, напротив, она решительно осуждала грех, но когда кто-либо исповедовал грехи и каялся в них, она была на стороне милости. В подобных случаях она всегда следовала этому правилу.

Почтительная и чуткая

Елена Уайт была человеком твердых убеждений и никогда не сдавалась в борьбе, если вопрос касался религиозного принципа или если души подвергались риску. С другой стороны, она стремилась быть тактичной по отношению к другим людям, почтительной к их правам и чуткой к их чувствам.

Одним из примеров такой чуткости служит судебное дело, возбужденное против нее Уильямом В. Уоллингом, мужем ее племянницы. В 1873 году Уоллинг убедил г-жу Уайт, когда та приехала в Колорадо, позаботиться о его детях в течение нескольких месяцев. Эти месяцы растянулись на годы, и г-жа Уайт растила и воспитывала девочек, как если бы они были ее собственными. Тем временем Уоллинг в течение ряда лет не делал попытки связаться с дочерьми ни лично, ни посредством писем. Потом вдруг после восемнадцатилетнего пренебрежительного отношения к дочерям, когда девочки стали девушками, он захотел, чтобы они вернулись и ухаживали за его домом. Те, вполне естественно, предпочли остаться с тетей Еленой. В ответ на это Уоллинг возбудил против г-жи Уайт судебный процесс, выставив иск в двадцать пять тысяч долларов за отчуждение его дочерей.

Судебное дело длилось около четырех лет с ростом доказательств в пользу Елены Уайт. Несмотря на благоприятное положение, она решила прийти к полюбовному соглашению. И это соглашение стоило ей немало - она заплатила две тысячи долларов юристу и тысяча пятьсот долларов г-ну Уоллингу. Это огромные деньги, если учесть, что рабочие получали около двух долларов в день. Как писала Елена Уайт, полюбовное соглашение "отрезало большой кусок" от их бюджета.

Но почему же, спросите вы, она пошла на такое соглашение? Потому что любила своих внучатых племянниц и чутко относилась к их чувствам. "Я могла бы решиться и пойти в суд, - писала г-жа Уайт, - но такое решение привело бы бедных детей туда, где они вынуждены были бы под клятвой свидетельствовать против их отца, а это причинило бы им безмерную скорбь. На суд вынуждена была бы прийти мать... Неизвестно, сколько лжи было бы произнесено под клятвой и как много бесчестья было бы навлечено на всех нас" (Письмо 128, 1896).

Как мы отмечали ранее, г-жа Уайт была сложным человеком. Она могла сурово обличать и в то же время поступать великодушно и уважительно. Жизнь для нее никогда не была простой. Она, подобно нам, день за днем испытывала внутреннюю борьбу, ставшую неотъемлемой частью жизни в несовершенном мире.

 

Библия, христианские новости, ответы на все вопросы

Библия | Онлайн видео | Книги  Елены Уайт | Проповеди | Здоровье
  Поэзия